Очерки жизни. Досада

…Мы в отделе рукописей Пушкинского дома. На столе лежат драгоценнейшие материалы. Научный сотрудник музея любезно согласился уделить нам время, рассказать о рукописях великого поэта.
— Нас девять человек. Полукругом сидим мы вокруг стола и внимательно слушаем Николая Васильевича. Он говорит очень тихо, и мы боимся пропустить хоть слово.

Вдруг дверь широко распахивается, и входит наш опоздавший коллега. Не обращая внимания на то, что убеленный сединами человек говорит, он громогласно произносит:

— А я задержался, был на Серафимовском кладбище, у предков, да не на тот трамвай сел…

— Ш-Ш-Ш‚—один из нас приложил палец к губам.

— Я просто объясняю! Не нарочно же я опоздал.

Николай Васильевич мягко обратился к нему:

— Пожалуйста, присаживайтесь.

— Подвиньте сюда стул, “братцы”,— громко попросил нас опоздавший.

Кто—то укоризненно смотрел на него, кто-то передвинул стул, кто-то выразительно вздохнул,— не делать же взрослому человеку замечание. Но наш коллега не смутился. Он сел как ему удобно, где ему удобно, спросил, давно ли начали, и покровительственно обратился к Николаю Васильевичу:

— Продолжайте.

Мы смотрели на рукописи, которые держал в руках сам Пушкин, но даже это яркое впечатление не смогло заглушить в нас чувства досады, вызванного бестактностью нашего коллеги.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *