Что такое семья

В семье Михалевых праздновали сто лет со дня рождения Евдокии Борисовны. Собрались на даче у ее старшего сына Ивана Васильевича, единственного из ее детей, теперь уже восьмидесяти
летнего старика.

Однорукий, сухой, костистый, сидел он на низкой скамеечке под развесистой яблоней и ласково поглядывал на правнуков. Рослые, плотные, длинноногие, все гораздо
выше своих родителей. Они развалились на траве и непонятных для старика выцветших джинсах (будто на хорошую одежду у них денег нет) и смеялись, спорили, громко разговаривали.

Сыновья Ивана Васильевича со своими женами еще не
приехали. Жена Ивана Васильевича Степанида Егоровна сидела на веранде и смотрела, как внучка Катя хлопотала вокруг стола: деловито, быстро резала, раскладывала, расставляла. Внуков у Степаниды Егоровны было много, но Катю она любила особенно! Напоминала ей внучка ее
собственную молодость, ушедшую ловкость, быстроту и энергию. Катя делала все так, как сделала бы сама Степанида Егоровна. Это ее умиротворяло, радовало, и возвращало к добрым воспоминаниям.

Глядя на Катю, она как бы смотрела на свою юность и непобедимую женскую силу, когда появилась перед Иваном и мгновенно сразила его сердце. И он, обняв ее впервые, сказал: “Никому не отдам”. Больше о любви он ей никогда не говорил, но берег и жалел так, что слов и
не надо было. И часто в былые годы недоумевала она, когда слышала, как сетуют женщины, что муж «словечка доброго не скажет». Зачем ей были словечки, когда Иван светился весь от счастья входя в дом после работы?
Во всем помогал и заботился о детях.

Когда он вернулся после советско-финляндской войны с одной рукой, Степанида Егоровна радовалась, что опять все вместе. Муж и четыре сына. В Отечественную жили с Иваном в колхозе, помогали всем, кому могли.
Заглядевшись на внучку, Степанида Егоровна сидела
у стола, подперев рукой морщинистую щеку. А из-под яблони с низкой скамейки глядел на Катю Иван Васильевич
и так же любовался внучкой. Как когда-то любовался своей Степанидой. И казалось ему, что это она, Степка, стройная, румяная, сейчас подбежит к нему, а он, молодой, сильный, оттолкнет ногой низкую скамейку и молодыми руками крепко и властно обнимет ее —— свою любовь, свою верную подругу.

Глаза Ивана Васильевича встретились с глазами Степаниды Егоровны. Оба поняли друг друга и ласково улыбнулись, Она вышла в сад, тяжело спустившись со ступенек веранды, вперевалочку подошла к мужу, села рядом. Он вздохнул:

-— Да…

Она согласно кивнула:

—— Да…

Сидя с мужем под яблоней, глядя на внуков и правнуков, думала о счастливой их семье, хоть и горе их не обошло. Не зажили раны от потерь: не вернулись с войны
сыновья Николай и Владимир.

Душа Степаниды Егоровны просилась поплакать, хотелось глубоко, горько вздохнуть: это облегчало. Но не позволила себе: зачем тревожить Ивана? Хорошо ему, любуется внуками…

А Иван Васильевич тихо сказал, глядя на внуков:

— Будто Вовка с Колькой…

Приехали сыновья с женами, другие родственники. Степанида Егоровна пригласила всех к столу. Когда уселись, разместились, Иван Васильевич встал и обратился
к детям, внукам и правнукам:

—— Моя мать, ваша бабушка и прабабушка, прожила
на белом свете семьдесят лет и умерла тридцать лет назад. Все годы мы с женой поминали ее в день рождения. А сегодня, когда ей исполнилось бы сто лет, мы решили отметить этот день всей родней. Отца я не помню, он утонул, когда мне было полгода. Мать растила нас, четверых
сыновей, в трудах и в бедности. И только когда я вырос, понял великую душу ее. Она нас не понукала, не била, грубого слова не говорила. Только подхваливала да с отцом сравнивала. Такие же мы красивые, ладные, работящие, умные, хорошие. А мы старались на отца быть похожими. Гордились им. И все это сделала мать. Ее слово, ее умение, ее мудрость помогли ей вырастить нас полезными людьми. Степанида скажет. Верно я говорю? — посмотрел он на жену. А она, согласно кивая головой, слушала мужа и потихоньку вздыхала.

—- Как я поблагодарил мать за ее любовь, заботу, за мудрую науку жить среди людей? Да никак. Уважал, ковечно, не обижал старуху. А понял всю светлую силу ее души, только когда похоронили. Когда уже некому было сказать спасибо, некого было приголубить. А она, поди, всю старость ждала этого… Мне восемьдесят лет. Сколько еще жить осталось? Хочу вам дать наказ. Любите матерей при их жизни так, чтобы они чувствовали вашу любовь, вашу благодарность, чтобы знали, что нужны вам.

А то ведь иногда слышишь: старухи, мол, мешают в отдельных квартирах! Матери ваши отдыха не знают и тогда, когда государство их уже на отдых отпустило и пенсию платит. А на вас, взрослых да здоровых, они работают без устали… Берегите их и, главное, любите, любите!..
Иван Васильевич видел, как внимательно и уважительно слушали его сыновья и их жены и как терпеливо ждали, когда он окончит речь, внуки и правнуки. Он замолчал, посмотрел на каждого. Взгляд его, благодарный
и гордый при виде сыновей, несколько обеспокоился, останавливаясь на лицах внуков и правнуков… Помолчав, он продолжал:

— У вас хорошая жизнь. Есть в ней трудности, но без них не бывает. Проблем у вас много. Решайте, живите и радуйтесь. Пошли вам судьба жизнь без гроз и ураганов. Будьте счастливы! Ну а теперь — светлая память матери моей!

Все встали и безмолвием почтили память Евдокии Борисовны Михалевой—простой русской женщины и матери.